Республиканское общественное объединение
Поиск по сайту
Главная
  • Нужно ли детям говорить об их правах?
Главная
пр В любом пути есть неземные знаки…
 
Давно убедилась, что некоторые вещи полезно перечитывать, особенно те, в которых ощущается сокровенный дополнительный смысл. И этот доверительный внутренний монолог автора сразу «цепляет» читателя и не отпускает до самого конца. Недаром Ф.М. Достоевский писал брату Михаилу: «Душа всегда затаит более, нежели может выразить в словах, красках или звуках». И нет ничего увлекательнее, как уходить с головой в это затаённое «подводное течение».
 
Хочется поделиться с читателями своими размышлениями над стихотворением (а на мой взгляд — плотно спрессованной поэмой) Валерия Хатюшина «По Онеге и Ладоге». Будучи делегатом Всеславянского юбилейного съезда, поэт отразил свои впечатления во время путешествия на теплоходе «Княжна Анастасия» по водным артериям Севера России.
 
Тщательно продуманное композиционное содержание делает это пятнадцатистрофное стихотворение, написанное пятистопным ямбом, поистине эпохальной поэмой, охватывающей не только наши северные озёра и реки, святые монастыри, Кижи и Валаам, но и многие века русской истории.
 
Первая строка является вдохновенным зачином ко всему стихотворению:
 
Как широка и высока Россия!
 
Произнесённая страстным тоном, она выражает и всеобщий восторг, и твёрдую веру в родную Россию, и личное исповедальное чувство любви лирического героя к Родине. Поэту свойственно глубочайшее понимание единства времён. Прошлое раскрывается в настоящем и получает обратную перспективу:
 
И не по силам никаким штормам.
Наш теплоход «Княжна Анастасия»
На Север шёл навстречу холодам.
 
В словах «штормам» и «холодам» внимательный читатель разглядит многоплановый смысл. Такая многозначность выбора слова и понятий вообще очень характерна для поэтики Валерия Хатюшина.
 
Вторая строфа нам уже знакома по стихотворению «Рассвет», написанному в далёкие годы, когда поэту было всего двадцать три года. Но тогда она завершала рассветный волжский пейзаж и как бы давала старт патриотической лирике на будущее. И этот старт через десятки лет не изменил себе и дал начало новому взрыву впечатлений отсвета животворной реальности:
 
Искрились в Волге солнечные блики
Среди лесов, вдоль зелени полей…
Да, мы за то зовём её великой,
Что вся Россия отразилась в ней.
 
На этот раз поэт добавил многоточие после слова «полей», обещающее множество богатств и красот Поволжья и усиливающее чувство гордости за историческое значение великой реки Волги… Но добавленное слово «Да» существенно меняет смысл этого четверостишия, написанного сорок пять лет тому назад. Слово «полощет» автор заменил более звучным и ярким «искрились». В таком обновлённом виде и с новой художественной задачей образ великой реки предстал уже в начале стихотворения, т.к. именно с Волги началось путешествие по пяти северным областям России.
Читаем далее:
                                        Смердит Европа в голубом дурмане —
                                        Сдала в утиль достоинство и Крест…
                                        Но отовсюду прибыли славяне
                                        На Всеславянский теплоходный съезд…
 
Глубина постижения современных событий и всестороннее их освещение в публицистике автора даёт ему право и даже обязывает как делегата Съезда писать о противостоянии славянства безбожной Европе, погрязшей в содомских грехах и во всех видах зла, направленных на Россию. И опять же многоточие после слов «Крест» и «съезд» указывают нам на дополнительную информацию и многозначность этих слов.
                                       
Мне не спалось. Душа весёлой негой
была полна, волнуя пульс в крови.
Закат всю ночь клубился над Онегой,
Всю ночь над Свирью пели соловьи.
  
Сколько же здесь поэзии! Сколько волнующего чувства, в котором мы слышим чистый голос нежного лирика, возвращающего нас в свою поэтическую юность:
 
Смотри! Какое ж это счастье:
за густотою мрачных туч,
за хмарью буйного ненастья
увидеть первый ясный луч!
(1968 г.)
 
Не думая о том, чтобы запечатлеть внешние черты времени и даже о том, чтобы проникнуть в его суть, поэт свободно и естественно изливает свою любовь к Божьему миру, как это делает ребёнок к своей матери. И этот поэтически чистый голос, вобравший в себя голоса и красоту природы, никак не может не затронуть русскую душу, сколько бы ни было лет самому поэту и его читателям. В связи с этим вспоминаются строки Николая Рубцова:
 
                                        …Душа свои не помнит годы,
                                        Так по-младенчески чиста,
                                        Как говорящие уста
                                        Нас окружающей природы…
  
Да, душа становится хранительницей всех впечатлений, важных в последующей жизни, и «работает» на углубление сердечности.
В стихотворении «Прощальные огни» 1991 года В.Хатюшин признаётся:
 
                                        И что-то было тайное,
                                        необъяснимо нежное
                                        в сиянье полупризрачном
                                        исчезнувших огней…
 
                                        Давно во мгле растаяло
                                        пространство то безбрежное,
                                        но этот свет всё теплится
                                        ещё в душе моей…
 
И у Рубцова, и у Хатюшина слово «душа» — наиболее употребляемое в их поэзии. А в известном стихотворении «Душа хранит» Рубцова оно приобретает наибольшую устойчивость и непременность:
 
                                        Как будто древний этот вид
                                        Раз навсегда запечатлён
                                        В душе, которая хранит
                                        Всю красоту былых времён.
 
Именно такое подобное, сокровенное признание, независимо от этих стихов, проходит глубинной мыслью через всё стихотворение В.Хатюшина «По Онеге и Ладоге».
 
Композиционной основой следующих строф служит контраст между северной встречной непогодой и святынями Древней Руси:
 
                                        И пусть в Кижах гуляла непогода,
                                        и ветер дул со снегом и дождём,
                                        и пусть опять карельская природа
                                        характер свой являла день за днём, —
 
                                        когда борей безжалостный и дерзкий
                                        качал озёрных волн морскую ширь,
                                        нас привечал Кирилло-Белозерский
                                        и Александро-Свирский монатырь.
  
Словно тёмные силы взбунтовались и встали на пути «Княжны Анастасии», чтобы воспрепятствовать встрече славян с вековыми святынями земли Русской. Но верующим душам и Богу всё возможно.
 
                                        В тот час излишни были междометья,
                                        лишь удивленья блеск мелькнул в глазах.
                                        Нам рассказали: полтысячелетья
                                        лежит он здесь, молитвенник, монах.
                    
                                        За Русь веками молятся святые.
                                        И крышку раки отворили нам.
                                        А в ней лежали мощи, как живые,
                                        и приложились мы к живым мощам.
 
Многие строфы представляют собой высокий образец духовной лирики. Приведу одну из них:
 
                                        Сияло солнце, лился звон небесный,
                                        златились яркой новью купола…
                                        Сказали нам: в такой же миг чудесный
                                        сюда однажды Божья Мать сошла…
 
Думается, такие стихи в комментарии мирского лица не нуждаются. Только замечу: наверное, нет большего счастья для человека, как быть в добровольном послушании Богу. А оно бывает разным, в т.ч. и в написании таких вот стихов. Все спят, а поэт трудится над словом, душу свою изливает. А волны качают теплоход… И в одном стихотворении слились все жанры лирики: и патриотическая, и пейзажная, и философская, и духовная. И через всё стихотворение проходит Любовь. Любовь к России: её полям, лесам, озёрам и рекам. К её городам, монастырям и святым подвижникам. Наверное, не раз вспомнились поэту древние слова: «Всего ты исполнена, Русская Земля!» И, конечно же, любовь к нам, его читателям, которых он видел перед собой и доверчиво спешил открыть свою душу:
 
                                        …из древних чёрных брёвен церковь Спаса
                                        над островом висела в облаках,
                                        и с чёрных досок свет иконостаса
                                        нас грел, продрогших, точно южных птах.
  
Это ли не гимн Православию, Богородице и народу-богоносцу! Слово поэта всегда на страже вдохновенной души. Причём, самое точное, меткое, хоть и простое и исконно русское, но оно формирует высокую художественность. И, слагаясь с такими, казалось бы, обыденными словами, создаёт изумительную картину и мудрые изречения, завораживает взгляд, слух и душу. В этой тонкой чуткости к слову сказывается корневая приверженность поэта пушкинской поэтической традиции.
 
«В любом пути есть неземные знаки». Эта строка способна стать крылатой, подобно рубцовской «Россия, Русь! храни себя, храни!» Не случайно эти бессмертные слова уже много лет являются девизом журнала «Молодая гвардия». У Н.Рубцова — страстный призыв, у В.Хатюшина — основательное утверждение, спрессованное афористичностью и выразительностью философской лирики. И, как особо многозначное, оно даёт широкий простор нашим толкованиям.
 
                                        В любом пути есть неземные знаки.
                                        И был священный остров Валаам,
                                        где возвышался монастырский храм,
                                        где сотни лет в трудах живут монахи.
  
Данная строфа отличается от всех других своей опоясывающей или кольцевой рифмой, меж тем как у всех других — перекрёстные. И читается эта строфа соответственно по-другому: последние три строки — на одном дыхании. Земная реальность как бы сливается с вечностью и соприкасается с небесной тайной.
 
                                        Мы поднимались по крутым ступеням
                                        на самый верх ухоженной скалы.
                                        А монастырский сад дивил цветеньем
                                        среди дождливой и туманной мглы.
  
                                        Как много чуда в мире и как много
                                        дано нам свыше знаков и даров!..
                                        Славянский съезд, славянская дорога —
                                        длинна, крута на сквозняке веков.
  
«Славянская дорога…», она продолжалась ещё в былинные времена, когда на пути русских богатырей возникала на вещем распутье: «Кто поедет дорогой прямоезжею — тому убитому быть».
И вот эта прямоезжая дорога, которая тысячу лет назад уже «заколодела, замуравилась», она-то и «длинна, крута на сквозняке веков», ибо всегда требовала отваги, мужества и действенной любви к Отечеству...
 
В «Русском Вестнике» опубликованы впечатления о Славянском теплоходном съезде его участников. Читаешь и диву даёшься: никто из них не говорит о религиозном разделении славян. Однако в народном представлении человек именуется прежде всего по его вере. В Галиции, например, «русский» - значит православный, «поляк» — католик, «еврей» — иудей. «Русская вера» — Православие, «польская вера» — католичество. А потому совершенно несостоятельны заявления о том, что «славяне проведут черту, за которую представителям западной цивилизации трудно будет перешагнуть». Да ведь уже давно все западные и южные славяне живут в этой «цивилизации»! А Западная Украина?! Разве она когда-нибудь войдёт в сообщество с Россией?! С католиками и иудеями войдёт. Но не с православными русскими. Разноверных славян не обьединишь. В сущности самого религиозного разномыслия уже заложена вражда. Вера — основной нерв человеческой жизни. И если в этом пункте нет единения, то всякое другое единение — культурное, научное, политическое — будет ненадёжно. А то, что творили поляки-католики над православными в Белоруссии и Малороссии, всем хорошо известно. И этот «сквозняк веков» никогда не кончится, несмотря на то, что на съезде «даже поляки нас хорошо воспринимали». Лицемерно воспринимали.
 
Разумеется, словосочетанию «славянская дорога» можно придать множество значений: и историческое, и географическое, и философское. Например, дорога — как судьба целого народа и отдельного человека, истинного славянина богатырского духа, с коим в одной упряжке ощущаем мы лирического героя. Дорога как путешествие во времени и пространстве, как преодоление трудностей жизни, как обретение искомых начал. И в связи с этим — память о скоротечности времени и необходимость ценить свою дорогу — выбор и пути, и своей судьбы. И, конечно же, «славянская дорога» — это путешествие не только автора, но и проводник читателя по этому поэтическому шедевру. И умение того и другого находить в своём пути «неземные знаки».
 
И в завершении поэт возвращается к своему любимому образу-символу — России. С высоким и просветлённым пафосом и гордой любовью звучит дорогое для каждого русского славянина признание:
 
                               Но широка и высока Россия!
                               Она — навеки дар бесценный нам.
 
Валерий Хатюшин акцентирует внимание читателя на величайшей значимости нашей Родины в жизни каждого из нас и всего народа, населяющего её. Указывает на историческую память, забвение которой «смерти подобно». Глубокое осознание современниками и потомками своей причастности к России и обязанность беречь своё Отечество — залог духовного здоровья нации.
 
                               А теплоход «Княжна Анастасия»
                               плывёт к своим славянским берегам…
 
Да! Именно к «своим». А многоточие указывает на некую авторскую незавершённость и подталкивает читателя на размышления. Если бы это стихотворение ввели в школьную и вузовскую программы по русской литературе, да и не только это, а многие стихи пейзажной и патриотической лирики Валерия Хатюшина, то какая бы великая была польза! Стихи будут знать, учить наизусть, отчего сформируется мысль и взгляд, а т.к. этот взгляд верен, то на всю жизнь в душе и останется.
 
Такие стихи может написать только православный русский человек с русской чуткой душой, с русским взглядом на свою Родину, обладающим исторической памятью. В них царит Божественный дух, который, как и в творениях А.С. Пушкина, разлит во всём стихотворении. Он освящает тот путь, который автор считает истинным. Да, «В любом пути есть неземные знаки».
 
Православный краевед, руководитель Народного музея
Народной славы «СШ №1 г.п. Лиозно»
Витебской области
Нина Константиновна Тихомирова
 
Присоединяйтесь:
220121, г. Минск, ул. Притыцкого, 65,
Тел/факс; (017)254-79-58,
www.orthoobraz.by, e-mail: orthoobraz@mail.ru