Республиканское общественное объединение
Поиск по сайту
Главная
  • Нужно ли детям говорить об их правах?
Главная
орВведение.
При всей изученности творчества гениального поэта за почти сто восемьдесят лет сказкам Пушкина уделено немного внимания. Маститые пушкинисты не отводили сказкам в творчестве поэта важного места, а рассматривали их как выражение богатства его гениальности, которой доступны с равным блеском все жанры литературного творчества. Поэтому основное внимание в рассмотрении сказок обращено на народность языка и красоту поэтической формы стиха.

О содержании же сказок, какой в них “добрым молодцам урок”, не сказано почти ничего. А то, что сказано, не вызывает доверия по явному и преднамеренному искажению, по навязыванию Пушкину богоборческого духа, которого в них нет. В сказках увидено “ироническое отношение к царям, к дворянству, сатирическое отношение к духовенству”. Так выглядят не сказки, а, при поверхностном к ним внимании, заведомо предвзятое к ним отношение в поклон принятой идеологии.

В “Примечаниях” к сказкам Пушкина в 3-м томе 6-ти томного издания “Полного собрания сочинений” 1950-го Д.Д. Благой первое место по “значительности” содержания отводит “Сказке о попе и его работнике Балде”, соблазнившись неприглядным образом представленного в сказке попа. В подтверждение своего мнения автор “Примечаний” приводит высказывание Горького о сказках Пушкина: “Пушкин украсил народную песню и сказку блеском своего таланта, но оставил неизменным их смысл и силу. Возьмите “Сказку о попе…”, “О Золотом Петушке”, “О царе Салтане…” и т.д., – во всех этих сказках насмешливое, отрицательное отношение народа к попам и царям Пушкин не скрыл, не затушевал, а напротив, оттенил еще более резко”. В этом высказывании отразилось непонимание самого жанра сказки, у которого свои, отдельные от реалистических жанров, приемы, способы и средства изображения. Царями и князьями в сказках именуются лица, начальствующие в каком-либо деле или сообществе, а не действительные цари или князья.

Об отношении А.С. Пушкина к духовенству в 30-е годы, когда сочинялись сказки, яснее всего говорит послание поэта к митрополиту Филарету (Дроздову), в котором такие строки:
“И ныне с высоты духовной
  Мне руку простираешь ты,
      И силой кроткой и любовной
Смиряешь буйные мечты.
 Твоим огнем душа палима
  Отвергла мрак земных сует…”
Благой и Горький увидели “значительность” не истинную, а согласную с их безбожным духом. Пристрастие к тому, чтобы не видеть ничего Божьего, заслонило от них истину: более слеп не тот, кто не видит, а тот, кто не хочет видеть.
Сказки созданы поэтом в последний период его жизни – в 30-е годы. Этот факт сам по себе говорит о их ценности, а именно, что они создавались в полноте зрелости не только таланта, но в полноте глубокого и истинного постижения жизни и её смысла, постижения таинственного присутствия в ней движущего все и вся Промысла Божия. К периоду создания сказок у поэта вполне завершилось его жизненное страдальческое восхождение.
Пушкин стал и окончил жизнь православным христианином, почитавшим Церковь и её служителей, прибегавшим к её целительной помощи, знающим действие Божественной благодати по личному опыту: он знал и любил Православное богослужение, чему множество подтверждений в стихах всех периодов его творчества и биографических свидетельствах.
В отношениях Пушкина к царю и царя к Пушкину безусловно действовал Промысел Божий к духовной пользе самого поэта, что и видно из его страдальческого жизненного пути. Он знал, что душа верная правде Божией “прах переживет и тленья убежит”.
Этот итог жизненного пути его души отразился в жанре сказки, которому доступны, как никакому другому жанру, в сокровенности и ненавязчивости глубокие обобщения, выражение вечных истин жизни.
В книге “Духовный путь Пушкина” Б.А. Васильев в заключительной главе “Завещание, оставленное нам Пушкиным”, пишет: “Бесспорно, что Пушкин пришел собственной дорогой к живой вере. Переломным годом был 1828-й, а начиная с 1830-го года, творчество и письма поэта свидетельствуют, что основные вопросы миросозерцания были им решены. Он встал на камень веры и не мыслил творчества вне христианства”.

Известны были Пушкину законы духовной жизни и её пути. Ни в одной из сказок Пушкина нет ни малейшего противоречия или ошибки против христианского духовного опыта.
Всей своей искренней жизнью, искренней в том, что он никогда не кривил душой и не угождал лицам, поэт и по сей день утверждает Истину тем, что из духовного мрака своей юности в трагической краткости своей жизни нашел путь к Свету Христову.

  
Во Имя Отца и Сына, и Святого Духа. Аминь.
  
Рассмотрение поэмы-сказки А.С. Пушкина “Руслан и Людмила” и раскрытие таинственного смысла и значения сказочных событий и персонажей поэмы в свете Истин Православной веры.
В Прологе к поэме “Руслан и Людмила” поэт назвал свою поэму сказкой. Следуя слову поэта, и мы вправе рассмотреть поэму в ряду других сказок А.С. Пушкина, хотя написана она ранее других.
Пролог к поэме предвещает сказочность событий и действий, происходящих в ней. Он, как Прокимен в Церковных чтениях, таинственно подсказывает основную мысль последующего за ним чтения. Пролог открывается аллегорическим изображением земных вещей:
“Лукоморье” – морской залив, часть “моря житейского”, где живет “дуб зеленый” – цветущая и полная сил жизнь; “златая цепь на дубе том” – знаменует несвободу, она ограничивает движение “кота” пределами любви, потому она – “златая”: золото с его красотой и неизменностью – образ любви; “кот ученый” – ум пытливый и несмолкающий “днем и ночью”, но своевольный и своенравный подобно коту. Ум, желающий изобразить неисчислимое множество проявлений жизни то песнью, то сказкой, перебирает в памяти своей образы сказочных явлений и ситуаций, которые может употребить в своем творчестве о жизни. И один из образов пролога вошел в ткань поэмы:
“Там в облаках перед народом
 Через леса, через моря
 Колдун несет богатыря”.
Поэма-сказка начинается красочным изображением древнего свадебного пиршества. Великий Князь Киевский выдает свою дочь за храброго витязя князя Руслана, достойного среди многих витязей и сыновей Князя.
В земной жизни свадебная радость – одна из наибольших. У славян это событие именуется “веселием” – радостью для всех.
Это внешнее событие, ярко и красочно расцвеченное поэтом, несомненно является частью сказочного “покрывала”, как и обычно для сказок за внешним событием укрывать более глубокий и истинный смысл происходящего.
Красота нежного союза любящих сердец вдохновляет поэта не только украсить поэму этим жизненным явлением, но и укрыть за ним тайну истинного в духовном плане изображаемой жизни. Радость, которая переполняет Руслана, подобна той, которую переживает душа по более высокой причине, – при осенении её благодатью Святого Духа.
Сказочная бытийность в поэме “Руслан и Людмила” в сравнении с народными сказками более реалистична. Характеры лиц ярки и определённы: по ним легко представить, как они будут действовать.
Экспозиция поэмы включает соперников Руслана, и энергия будущего действия заключена в противоположности их намерений. Радостному спокойствию Руслана противостоит как антипод – Рогдай, злой и опасный ненавистник.
Руслан благороден и мирен, Рогдай полон коварства и зависти. Они составляют в композиции поэмы как бы вертикаль: Руслан – верх, низ –злобность и неверие Рогдая. Вторая пара – горизонталь: на одной стороне трусость и ничтожество Фарлафа, на другой – беспечность искателя приключений и удовольствий Ратмира. Этот невидимый крест над главой Руслана предвозвещает суровость предстоящей несказочной борьбы, потому что силы неравны. Все трое соперников – враги Руслана. Рогдай ненавидит Руслана не только как счастливого соперника, но и по противоположности своего духа. Он желает смерти Руслана, чтобы посмеяться над будущей горестью Людмилы.
“Рогдай угрюм, молчит – ни слова.
                                     Страшась неведомой судьбы,
                                     И мучась ревностью напрасной,
                                     Всех больше беспокоен он.
                                     И часто взор его ужасный
                                     На князя мрачно устремлен, –
злорадно помышляя в себе: “теперь-то девица поплачет”.
Недолго любуемся картиной свадебного пиршества, песнью Баяна, прославляющего общую радость. Уже приготовил нам поэт горестное известие. Хотя и сказочное, оно неожиданностью своей потрясает всех и нас: исчезла прекрасная Людмила, похищенная неведомой силой у порога новой жизни. Так удар грома извещает о приближающейся грозе, и туча скорби накрывает всех: Великого Князя, отца Людмилы, жениха Руслана, гостей и всех, беспечно веселившихся на пиру.
Возгремел глас Божий, и жизнь совершает крутой поворот: веселье и радость должны уступить место терпению, мужеству и подвигу.
Скорбный Князь-отец взывает к молодым друзьям, отважным воинам, искать пропавшую Людмилу.
Глубинный план, духовный смысл поэмы-сказки виден еще и в том, что у Руслана не оказалось друзей. Если бы истинная печаль-забота заключалась
 
бы в отыскании Людмилы-невесты, то верно нашлись бы друзья, готовые разделить с Русланом тяготы вынужденного поиска.
Но само исчезновение Людмилы, таинственно-сказочное, внезапное, подсказывает нам, что это – часть сказочного “покрывала”, за которым нам предлагается различить нечто более важное и ценное. Имя Людмилы стоит в ряду других женских имен в народных сказках: Елена Прекрасная, Василиса Премудрая и других, знаменующих образ благодати Святого Духа. Людмила – людям милая. Потому и нам легко догадаться, что горестное событие в сказке-поэме, исчезновение Людмилы, изображает другое, более существенное событие в жизни души Руслана, – отступление от его души благодати Святого Духа.
Как извествуется в книгах Святых Отцов, и, конечно, было известно
А.С. Пушкину, бывает это с душою, когда она в упоении присутствия благодати забывает об осторожности, о трезвении, о том, что благодать нельзя “привязать” и владеть ею, она – независима. Как только недостойный собственнический помысл проникнет в сердце, благодать отступает, оставляя в сердце горькую пустоту. Душа в недоумении не сразу уразумевает причину оставления и горестно томится в неведении. Таким и изображает поэт состояние Руслана:
“Руслан томится молчаливо,
 И смысл, и память потеряв, – и далее
он сам о себе говорит: “И медленно в душе твоей
      Надежда гибнет, гаснет вера”.
Но вера наша Православная утверждает, что с каждой душой все совершается по Промыслу Божию во спасение. Поэтому и мы в согласии с поэтом-автором надеемся, что эта утрата послана Руслану в усовершение его души, чтобы она научилась различать врагов и их побеждать. Решимость Руслана искать свое сокровище видит Бог и посылает Свою помощь, необходимую и действенную, в образе мудрого старца Финна. “Наш витязь старцу пал к ногам,
И в радости целует руку.
Светлеет мир его очам,
И сердце позабыло муку”.
Это бесценный дар Божий его твердости, благородству намерений и вере. У старца Руслан получил утешение в скорби, обновление надежды, благословение на подвиг и указание направления действий “Руслан, лишился ты Людмилы,
Твой твердый дух теряет силы,
 Но зла промчится краткий миг,
 На время рок тебя постиг.
 С надеждой, верою веселой
 
  Иди на все, не унывай.
  Вперед! Мечом и грудью смелой
  Свой путь на полночь пробивай”.
Рассказом о своей жизни старец открыл Руслану о сетях злобы поднебесной, о носителях её злобном Черноморе и колдунье Наине. Мудрый старец Финн известное ему открыл Руслану, назвал врага и предсказал победу.
Духом старец провидел, что через Руслана Господь посылает ему самому возможность искупить ошибки юности своей, свою причастность колдовству и темной силе. Он говорит Руслану:
“… наконец дождался дня,
     Давно предвиденного мною.
     Мы вместе сведены судьбою.”
Это намётки дальнего плана поэмы-сказки, скрытого до времени: группирование сил изначального зла, которые ненавидят и противостоят добру и всему Божиему. Они действуют скрытно, прячась за трусами и ленивцами, подобными Фарлафу, играя на их пороках и слабостях и подчиняя их своей злой воле. Они находят друг друга, объединяются своей злой целью и ждут удобного момента, чтобы нанести свой коварный удар. Но Богу небезызвестны их умыслы, и Он открывает их Своим верным – мудрому Финну и Руслану. Так Руслан получает великую помощь от Бога и действует уже в согласии с Его волей.
Как дивно и точно (вó время!) все совершается в помощь носителю Правды Божией!
Не прежде того, как мудрый Финн укрепил упавший дух Руслана, а уже после того, Бог посылает ему навстречу злобного Рогдая. Сколь ни силен был Рогдай, но правда на стороне Руслана, и она помогает ему низвергнуть врага. Это событие радует нас до глубины сердца еще и тем, что поэту, конечно же, был известен этот закон духа, и свой рассказ он точно согласует с этим законом. Кроме же знания, поэтический дар – дар Божий, и не может действовать вопреки закону Божию.
                                           “… вдруг витязь мой
   Вскипев, железною рукой
   С седла наездника срывает,
   Подъемлет, держит над собой
   И в волны с берега бросает.
   “Погибни, – грозно восклицает,
    Умри, завистник злобный мой!”
Воскресшая вера Руслана силою Правды победила темное неверие.
Сквозь узорчатое и многослойное покрывало сказочной бытийности кое-где, когда угодно поэту, проступает глубинный смысл. Так, в этой чудной поэме-сказке Руслан зовет Людмилу:
“Где ты, души моей супруга?”
За этим стихом ясно видится не Людмила-невеста, а Людмила-благодать Святого духа. Но, открывшись как бы легким дуновением ветра на один миг, покрывало опять закрывает таинственную глубину, и мы с веселым и легким сердцем читаем о смехотворных притязаниях мерзкого карлика.
“Всю ночь она своей судьбе
 В слезах дивилась и – смеялась.
 Её пугала борода,
 Но Черномор уж был известен
И был смешон. А никогда
Со смехом ужас несовместен”.
Сказочной шапкой-невидимкой прикрыта тайна: благодать Святого Духа не соприсутствует злу. Людмила-княжна – в полной безопасности и только в сказочном действии является пленницей.
Руслан совершает свой путь на север, где “холод и тьма”, – трудный и опасный подвиг внутри души своей. Это подвиг отыскания ошибки, приведшей к утрате, трезвое и беспощадное исследование сердца, где уживаются незамечаемые нами наши злейшие враги: гордость, наше “я”, самолюбие и самоугодие, занимающие в сердце место Божие. В этом согласны все святые, изложившие сей подвиг в своих писаниях, о которых и мы понаслышке знаем. Об этом же сказал Руслану и мудрый Финн.
“Судьба твоих грядущих дней,
 Мой сын, в твоей отныне воле”.
Рассматривая пройденный в вере свой путь, душа Руслана находит поле, усеянное мертвыми костями. Образ неслучайный: когда душа озаряется верою, то многие прежние свои понятия о жизни находит ложными, “мертвыми костями”, и даже враждебными себе, и отвергает их. Это знакомо всякой душе, приходящей от неверия в веру. Костями же в Священном Писании – в Псалтири и в св. Евангелии – именуются мысли и понятия души, определяющие и составляющие “иерархию” её жизненных ценностей.
Углубившись в саморассмотрение души, Руслан увидел множество уже отвергнутых им “мертвых костей”. Среди этого поля с костями Руслан находит щит богатырский, т.е. веру твердую и непоколебимую, которая и в Священном Писании именуется щитом; также и “шлем” – образ христианской надежды, и копье – образ молитвы. Все это нашел в себе
исправным Руслан. Но меча еще не обрел. Тогда поэт ведет своего Руслана к чудесной Голове, спящей среди пустынного поля.
Эта дивная картина привлекает наше внимание необыкновенностью чуда, не встречавшегося нам прежде Пушкинского “Руслана” ни в одной
cказке. Что скрывает поэт, какую тайну за образом этой исполинской Главы?
Руслан прикасается к ней копьем-молитвой, и спящая Глава пробуждается, но нехотя: гонит от себя, желая оставаться в забвении сна. Сон – образ забвения. Когда просыпаемся – “воскресает” память о времени, о нашем состоянии и обо всем окружающем. Так нечаянно приходит естественное разумение, что великая Глава – образ памяти, памяти Руслана, покрытой забвением. Он потерял её, оглушенный внезапной скорбью: “… и смысл и память потеряв”…
Память – поистине великан: по вместимости своей она превосходит все другие качества души.
История Главы – еще одно сказочное чудо и аллегория. В этой истории поэт использовал аллегорический прием, множество раз встречающийся в сказках. Он опирается на ту реальность жизни, когда в человеке ум и душа (или сердце) действуют в разногласии. Сказки допускают поэтому разделение одного лица надвое. Так в поэме-сказке Великан и безобразный карлик – одно лицо.
Злой дух-карлик, вселившийся в сердце человека, погубляет его отсечением памяти о его Божественном происхождении, о спасении через веру Христову. Обновление – (пробуждение) памяти Главы воскрешает знание о Слове Божием – непобедимом “Мече” против всех врагов.
Глава-Великан – душа, которая говорит о себе:
“Я был всегда немного прост,
 Хотя высок”, –
по-видимому, высок верою и помыслами. Но прост тем, что не мыслил зла в других и не предполагал коварства злого духа, живущего в сердце. И так пострадал за младенчество ума своего.
 “Достоин плача жребий мой”, –
говорит Глава Руслану.
Злобный карлик-Черномор, о котором сказала Руслану его воскресшая от “удара” память Глава, это и есть тот злодей, злой дух, похитивший украдкой и коварством Людмилу-благодать Святого Духа. Так воскресшей памятью и “ударом” (самообличением своего забвения) обретает Руслан знание о “Мече”.
Великан и его брат – карлик-колдун – параллель самому Руслану: в них он узнает самого себя. Это и есть аллегорический сказочный прием раздвоения личности.
Как известно из военного искусства и нам невеждам, – знать, кто враг и где он – половина победы. Конечная победа в том, чтобы настигнуть врага и подобающим оружием нанести смертельный удар. Все это еще предстоит Руслану.
Руслан – истинный воин, видит цель и имеет оружие. Достигнув “царства тьмы”, он трубит в рог, вызывая врага сразиться.
По сказочному действию мы видим прекрасную картину боя-поединка Руслана и карлика-Черномора. Крепость руки Руслана, удержавшего бороду карлика, летающего над просторами земли, – прекрасное изображение подвига души Руслана, приводящего в изнеможение злобного врага напоминанием всех его злых дел, всего злого опыта. Карлик изнемогает, а Руслан укрепляется в силе веры в Истину, в Бога, Который всегда в Правде.
Злой дух повержен, его “борода” – злой опыт, дававший ему силу, отсечен, “как горсть травы”. Победа зла всегда временна, как бы велика ни была. Карлик сдается на волю князя-богатыря.
“Теперь ты наш: ага, дрожишь! Смирись, покорствуй русской силе!
Неси меня к моей Людмиле!”
“Знай наших! – молвил он жестоко, –
 Что, хищник, где твоя краса?
 Где сила? – и на шлем высокий
 Седые вяжет волоса”.
Какая Правда, какая премудрость! И – Красота, неразлучная с ними! И эту всю Красоту открыл поэту Господь, даровавший и красоту слова и милость изобразить все это Богатство в 28 лет!
Любимый поэтом Руслан с радостной душой летит в волшебные палаты искать Людмилу, царицу души своей. Но не находит, и мысли мрачные приступают к душе:
 “Внезапный князя хлад объемлет,
   В очах его темнеет свет,
   В уме возникли мрачны думы…”
  “Поникнул витязь головою,
  Его томит невольный страх:
   Недвижим он, как мертвый камень;
    Мрачится разум;”
   “И вдруг неистовый, ужасный,
    Стремится витязь по садам…”
крушит и рушит все злобное царство тьмы, ища Людмилу.
   “И вдруг – нечаянный удар
   С княжны невидимый сбивает
 
    Прощальный Черномора дар…
    Волшебства вмиг исчезла сила:
    В сетях открылася Людмила!”
   “Зовет её, но дева дремлет,
    Сомкнувши очи и уста…”
Так Людмила-благодать Святого Духа является душе Руслана, но еще не действует: “спит”, усыпленная неготовностью его души повиноваться Ей во всем. Князь скорбит, но слышит ободряющий голос друга-наставника Финна:
“Мужайся, князь! В обратный путь
 Ступай со спящею Людмилой…” – это
призыв к мужеству в предстоящем испытании. Еще не готова душа Руслана к неразрывному союзу с благодатью, пока не будет испытана скорбью. Скорбь впереди: еще готовят напасть пособники побежденного карлика Наина и Фарлаф. Князь, ободренный Финном, уже в спокойствии духа совершает свой путь обратный, не подозревая ничего. Встреча с Ратмиром даже расслабляет его бодрый дух. Тут и настигает его коварство врагов
 “Княжны искатель недостойный,
  Охоту к славе потеряв,
  Никем незнаемый Фарлаф
   В пустыне дальней и спокойной
   Скрывался и Наины ждал.
   И час торжественный настал.
  К нему волшебница явилась
  Вещая: “знаешь ли меня?
   Ступай за мной, седлай коня!”
   “Изменник едет на коне”.
  “пред ним открылася поляна:
    Он видит сумрачный курган,
    У ног Людмилы спит Руслан,
     И ходит конь вокруг кургана”.
     “Изменник, ведьмой ободренный,
      Герою в грудь рукой презренной
      Вонзает трижды хладну сталь…”
Совершилась злейшая неправда: Руслан окраден и убит врагом ничтожным, лжецом и трусом. Но “сия болезнь не к смерти, а к славе
Божией”: друг и наставник Финн знал обо всем наперед: ему Бог открыл все, что должно совершиться по Его святому Промыслу.
“Но в это время вещий Финн,
 Духов могучий властелин,
 В своей пустыне безмятежной
 
  С спокойным сердцем ожидал,
   Чтоб день судьбины неизбежной,
   Давно предвиденный, восстал.”
Встречая скорбного Руслана (убитого только в сказочном действии), мудрый Финн, духовный наставник, знает как помочь сыну своему.
       «Мертвая вода”, – благодать, подаваемая за покаяние в расслаблении и потере трезвения, соединяет душу с Любовью Отца, оживляет её. “Живая вода” – благодать, подающая душе обновление действенных сил, бесстрашная в борьбе с врагами.
“И бодрый, полный новых сил,
 Трепеща жизнью молодой,
 Встает Руслан…”
К нему в последний раз обращается Финн и предсказывает торжество правды, победу над врагами Родины и обретение Людмилы в вечный неразрывный союз:
“Возьми заветное кольцо,
Коснися им чела Людмилы,  И тайных чар исчезнут си
 Врагов смутит твое лицо,
 Настанет мир, погибнет злоба”.
Слово премудрого Финна сбывается во всей полноте: Руслан в обновленной силе благодати становится страшен врагам, от его меча бегут печенеги, осадившие Киев. Вдохновленные примером могучего витязя, дружины Великого Князя обратили в бегство всех врагов. Окрыленный многими победами, Руслан достигает княжеского дворца и заветным кольцом – символом верности и вечности – пробуждает спящую Людмилу.
Ликуют в радости Великий Князь-отец, друзья, воины – весь Киев. Ничтожный Фарлаф прощен за покаяние, и карла принят при дворце. Так общей и великой радостью закончилис
 “Дела давно минувших дней,
Преданья старины глубокой”.
 
 Конец и Богу слава.
 
Таисия Федоровна Кленовская-Дворина, архитектор, г. Минск
 
Присоединяйтесь:
220121, г. Минск, ул. Притыцкого, 65,
Тел/факс; (017)254-79-58,
www.orthoobraz.by, e-mail: orthoobraz@mail.ru